1 ≫

До Первой мировой войны все крупнейшие страны, такие как Франция, Бельгия, Россия, Германия, создавали на своих границах и на наиболее опасных в оборонном плане стратегических направлениях в середине государств долговременные укрепления, затрачивая для этого большие средства, пытаясь тем самым обезопасить себя от вторжения противника .

Основной формой долговременной фортификации в это время была крепость. Более 150 больших и малых крепостей и фортов-застав прикрывали границы европейских государств. Больше всего их было в Германии – 15 больших и 20 малых крепостей и Франции – 10 больших и 15 малых крепостей и большое количество фортов-застав. На последнем месте стояла Россия – по 5 больших и малых крепостей.

Путем долгой и постепенной эволюции формы долговременной фортификации к началу ХХ в. получили достаточно полную и всестороннюю разработку. Во Франции и Германии были выпущены специальные инструкции по обороне и атаке крепостей. И все же, в области фортификационного дела было много дискуссионных вопросов.

Всего к началу мировой войны крепость представляла собой укрепленную систему с ядром в виде защищенных складов и вынесенными на расстояние, равное или большее дальности современного ей артиллерийского выстрела, оборонительными сооружениями – фортами.

Это был опорный пункт круговой (кольцевой) изображения, и армия должна была действовать, опираясь на него. Вместе с тем крепость должна была сопротивляться до конца войны, даже будучи изолированной от страны и своей армии.

В Первой мировой войне такие крепости преимущественно не выполнили поставленных перед ними задач, ведь основное требование – защищаться до конца войны – не было выполнено.

Всего в Первой мировой крепости оборонялись в среднем только в течение 10 дней. И только крепости, которые тесно взаимодействовали с полевыми войсками и тыловыми структурами (Верден, Осовец, Ивангород), обнаружили достаточную устойчивость.

Почему так произошло? Потому что характер войны и подготовка к ней менялись значительно быстрее, чем система этих крепостей и конструкции укреплений. Наконец, крепости были в большинстве случаев недостроенные соответствии с требованиями и потребностями времени, поэтому могли рассчитывать на выполнение своей роли только в начале войны. Как только стали применяться новые средства поражения (и количественно и качественно), они теряли силу своего сопротивления. Посильную же им роль – прикрыть границы в самом начале войны от вторжения противника – крепости несомненно выполнили. Поэтому, когда после войны в литературе рассматривался вопрос о роли крепостей, было установлено, что форма крепости в мировой войне себя не оправдала, но и долговременная фортификация целом себя не дискредитировала.

В чем же секрет тех крепостей, которые полностью выполнили свое предназначение? Например, Верден пользовался всеми средствами страны, чего не могли делать блокированы (изолированные) крепости. Нужно сказать, что ежедневные потери в Вердене в среднем составляли 2200 чел .; количество потраченных боеприпасов составила 100 тыс. боекомплектов, и если бы Верден ни находился в общей системе фронта и не должен свободного общения с тылом, он также не выполнит требования сопротивляться до конца войны. Также Верден ни был собственно крепостью, а входил опорным пунктом в обширный укрепленный район с системой малых фортов-застав Верден – Туль протяженностью 120 км. И еще нужно учесть, что в феврале 1916, перед крепостью проходила сильно укреплена полоса полевых позиций, глубина которой доходила до 7 км. В эту укрепленную полосу и вошла часть северо-восточных фортов Вердена как опорных пунктов полевых позиций. Обрастая полевыми укреплениями, эти форты постепенно превратились в опорные пункты большой площади – центры сопротивления.

Итак, основная причина непригодности «круглых» крепостей-одиночек заключалась в том, что они отвечали только бывший стратегии – стратегии отдельных армий, действовавших на сравнительно нешироких фронтах. В условиях же войн, когда миллионные армии, разворачиваются на огромных фронтах, просто огибали такие крепости, такая система укреплений оказалась непригодной. Были необходимы другие формы фортификационной подготовки территории, зародыши которых и появились во время Первой мировой войны в виде сплошных оборонительных полос большой протяженности, укрепленных системой полевых и долговременных фортификационных сооружений.

Одним из первых, кто сделал соответствующие выводы из опыта Первой мировой войны, был профессор Ф.И. Голенкин. Еще в 1916 г. Изучая опыт борьбы за крепости, он пришел к выводу о необходимости замены крепостей долговременными позиции новых форм, которые представляли собой «систему долговременных полос с 2-3 линий фортификационных позиций с подготовкой также длительных полос траверсных. Он считал, что такая «крепостная позиция» должна была стать основой оборонительных полос, возводимых для защиты или прикрытия каких-либо важных в военном отношении районов или операционных направлений.

«Крепостная позиция» состояла из опорных пунктов, в виде «расчлененных длительных узлов сопротивления», которые занимали площадь около 1-2 км.

По мнению профессора Голенкина, долговременные укрепленные полосы должны были быть заняты в мирное время постоянным гарнизоном, который в военное время усиливался полевыми войсками. Такая укреплена долговременной фортификации полоса стала прототипом пограничных укреплений нового типа.

Материалы: http://moyaosvita.com.ua/osvita-2/dolgovremennaya-fortifikaciya-v-gody-pervoj-mirovoj-vojny/

2 ≫

Итак, 2 августа 1914 года Германия предъвила Бельгии ультиматум с требованием сдать все крепости, железные дороги, армию – и получила отказ. Поскольку военная мощь двух стран была несопоставима, бельгийцы сосредоточили свои силы в укреплениях Льежа, Намюра и Антверпена. Для знаменитых бельгийских твердынь начиналась страшная проверка на прочность, и первым пройти ее было суждено именно Льежу.

Первый штурм

На захват города германцы бросили серьезные силы. К полудню 4 августа они собрали в районе Аахена, Эйпена, Мальмеди и Линьевиля мощный отряд из корпусов 1-й и 2-й армий под управлением командующего 10-м корпусом генерала Отто фон Эммиха. В состав отряда, помимо пехоты и кавалерии, вошли 4 тяжелые мортиры, 5 рот саперов и 2 дивизионных мостовых парка. Общая численность отряда составила 25000 штыков, 8000 сабель и 124 орудия. «Ах, почему мы не на той же высоте!» - сокрушался Раймон Пуанкаре, сознавая нависшую над Льежем угрозу.

Укрепления крепости Льежа представляли собой дюжину фортов по обоим берегам Мааса, на расстоянии порядка 4-5 миль от города. Крепостной обвод Льежа достигал 30 миль. Железобетонные перекрытия фортов были достаточно прочны и оснащены мощным вооружением. Каждый форт имел до восьми орудий калибром 120-200 мм и три-четыре 57-мм противоштурмовых орудия. Суммарно в крепости насчитывалось около четырехсот орудий. Артиллерия, в основном, размещалась под броневыми колпаками, либо во вращающихся бронированных башнях. Гарнизон каждого форта состоял из 80-100 человек, а всего в крепости размещалось 9000 защитников города. С началом войны в качестве подвижного резерва гарнизон крепости пополнили 3-я пехотная дивизия и одна бригада 4-й пехотной дивизии. Предполагалось, что в ходе осады или штурма солдаты станут защищать промежутки между фортами, удерживая позиции в заранее подготовленных траншеях. Однако, забегая наперед, именно их скверная подготовка во многом способствовала прорыву через них штурмовых колонн противника.

Сначала германцы попробовали еще раз договориться «по-хорошему». Утром 5 августа фон Эммих отправил к коменданту Льежской крепости генералу Жерару Леману парламентера – капитана Бринкмана, бывшего немецкого военного атташе в Брюсселе. Бринкман официально предложил Леману сложить оружие, но получил отказ.

После провала переговоров, немцы попробовали взять крепость хитростью. На эту мысль их натолкнули сами жители Льежа – по защитной форме и плоским каскам солдат передовых германских частей они приняли их за англичан. Пользуясь этим недоразумением и рассчитывая захватить коменданта крепости и его штаб, майор фон Эльсниц предложил жителям провести его еще с одним офицером и несколькими стрелками в крепостное управление. Там, однако, германцы были узнаны: часть их была перебита, а часть захвачена в плен.

Поняв, что взять Льеж без боя не выйдет, немецкие артиллеристы открыли огонь по фортам крепости, стоявшим на восточном берегу Мааса, а кавалеристы и пехота попытались прорвать оборону бельгийцев через промежутки между фортами. Однако эти атаки были отбиты силами 3-й пехотной дивизии бельгийцев. Немцы отступили, понеся заметные потери.

Эммих решил возобновить штурм фортов в ночь с 5 на 6 августа. План немецкого военачальника состоял в том, чтобы, пользуясь междуфортовыми промежутками, под покровом ночи пройти линию внешних фортов и на рассвете занять укрепления. Каждая колонна наступала по своему направлению, пользуясь междуфортовыми дорогами – наступать ночью вне дорог местность не позволяла. Вслед за слабым пехотным охранением шли главные силы колонн. Винтовки были не заряжены. Огонь разрешалось открывать только по команде офицеров. Для распознавания своих имелись белые повязки и был дан пароль – «Kaiser».

Глухая ночь и разразившаяся над театром боевых действий гроза, казалось, должны были благоприятствовать наступлению. Однако бой показал, что расчет германского командования на внезапность не оправдался. Первые атаки, направленные в промежутки между фортами, были отбиты. Лишь на одном направлении германцы подошли к городу и им удалось захватить старый форт Шартрез, расположенный на окраине Льежа. Однако ценой этого успеха стали большие потери – особенно существенными они были при атаке форта Баршон. После войны один из защитников этого форта писал:

«Немцы шли на нас, казалось, плечом к плечу, цепь за цепью, и, как только одни падали, сраженные пулями, на их месте возникали другие, чтобы тут же упасть и пополнить собой все возраставшее перед нами жуткое нагромождение из мертвых и раненых».

В ночь с 5 на 6 августа германский дирижабль также сбросил несколько бомб на Льеж, но, будучи встречен сильным огнем артиллерии крепости, вынужден был повернуть назад. В конце концов вследствие утечки газа он вынужден был снижаться в Бонне, где и разбился.

Людендорф на высоте

Еще перед наступлением на Льеж командующий 2-й армией прикомандировал к отряду Эммиха обер-квартирмейстера 2-й армии генерала Эриха фон Людендорфа, который в бытность начальником оперативного отделения Генерального штаба еще в мирное время разрабатывал подробности захвата Льежа и сам лично посещал город. Утром 6 августа Людендорф направился в 14-ю бригаду. Прибыв в расположение части и узнав, что командир бригады убит, Людендорф принял командование на себя. Позднее он писал в мемуарах: «На возможность участвовать во взятии Льежа я смотрел как на особое благоволение судьбы. Его Императорское Величество пожаловал мне за командование бригадой орден Pour le mérite», а это была высшая военная награда Германской империи. В тот же день после упорного боя бригаде удалось овладеть деревней Ке-де-Буа, расположенной на высоком холме, откуда просматривались Маас и городские кварталы Льежа. Людендорф быстро заметил, что два моста через реку в черте города целы и невредимы.

Комендант крепости Леман понимал, что теперь противник контролирует господствующую над крепостными позициями высоту. Поэтому он приказал 3-й дивизии и 15-й бригаде отойти за Маас и направиться к реке Гетт на соединение с другими частями. Одновременно с этим комендант перебрался из Льежа в форт Лонсеп у западного подступа к городу. Он принял решение продолжить оборону крепости силами гарнизонов фортов, питая некоторую надежду на подход союзных войск. Главнокомандующий бельгийской армией — король Альберт I — увещевал защитников Льежа: «Солдаты бельгийской армии, мы ждём лишь прибытия наших братьев, чтобы идти к победам».

Однако эти надежды были напрасными. Англичане лишь только готовились высадить на континенте экспедиционные войска. Для французского командования факт нарушения бельгийского нейтралитета и угроза их левому флангу делались неоспоримыми, но размеры этой угрозы и настоящий план германцев ещё не вылились для них в действительную форму. В Бельгию для связи с её армией, а так же с разведывательными целями был направлен I кавалерийский корпус Сорде в составе 3-х кавалерийских дивизий, 70-го пехотного полка и нескольких броневиков. А военный представитель России при бельгийской армии, ранее добывший ценные сведения о германских силах вторжения подполковник Майер, 5 августа выехал из Брюсселя в нейтральную Голландию, «что, конечно, произвело дурное впечатление на страну, решившую мужественно защищаться против разбойничьего германского нападения».

Льеж обреченный

Итак, Льеж был обречен, и только упорное сопротивление гарнизонов фортов позволило крепости продержаться еще несколько дней. Утром 7 августа генерал Людендорф принял решение вступить в город силами 14-й бригады. К его удивлению, немецкие войска вошли в Льеж, не встретив сопротивления.

Тем временем, штурм фортов крепости продолжался. К 10 августа войскам Эммиха удалось овладеть всего двумя фортами — Эвенье и Баршон — однако германское руководство поспешило объявить о взятии Льежа приступом. Для того, чтобы быстрее подавить сопротивление неприятеля, командующий Второй немецкой армией генерал Бюлов, следуя рекомендациям Людендорфа, выделил три армейских корпуса под общим командованием командира 7-го корпуса генерала Эймена, доведя численность войск, действующих против крепости Льеж, до 100 000 человек. Войска Эймена подошли к Льежу 12 августа, а вместе с ними появились 420-мм гаубицы Круппа, бывшие до того строго засекреченными.

Эти мортиры калибром 420 мм и весом 42,6 тонн, произведённые в 1909 году, на начало войны были одними из крупнейших осадных орудий. Длина их ствола составляла 12 калибров, дальность стрельбы – 14 км, масса снаряда – 900 кг. Внушительные габариты орудия конструкторы Круппа стремились сочетать с предельно высокой мобильностью. Огонь оно вело бронебойными снарядами со взрывателями замедленного действия.

Первой целью немцы выбрали форт Понтис. Под сокрушительным огнем невиданной ранее силы он пал – в полдень 12 августа оставшиеся в живых защитники форта прекратили сопротивление. Этот ошеломительный эффект весьма негативно сказался на боевом духе остальных защитников крепости. Ситуацию усугубили слухи о применении германцами газовых снарядов – причиной их возникновения стали расползавшиеся по обстреливаемому форту облака пороховых газов и пыли.

Во второй половине дня немцы открыли артиллерийский огонь из гаубиц по форту Лонсен, в который перебрался вместе со своим штабом комендант крепости генерал Леман. Обстрел этого форта продолжался более двух часов и закончился мощным взрывом: один из снарядов угодил в склад боеприпасов.

Среди развалин форта немцы обнаружили генерала Лемана. Комендант крепости был без сознания. Когда его подняли на носилках, Леман пришел в себя и, увидев перед собой подошедшего Эммиха, с которым как-то встречался на военных маневрах, нашел силы сказать: «Прошу засвидетельствовать, что вы пленили меня потерявшим сознание».

16 августа два последних форта крепости Льеж – Оллонь и Флемаль – сдались без боя. Падение Льежа завершило эпоху длительных осад и сверхмощных цитаделей - в самом начале войны стало ясно, что, как верно подметил Джон Киган, не крепости, а солдаты определят её исход.

Отступление к Антверпену

С падением Льежа путь для главных сил германской армии через Маас был открыт. За это германцы заплатили недешево: они потеряли под Льежем до 25 000 человек. Тем не менее, их войска двинулись в глубь Бельгии. Германское главное командование подчинило 1-ю армию и кавалерийский корпус Марвица командующему 2-й армией Бюлову. Объединенные 1-я и 2-я армии правого крыла получили задачу отрезать бельгийскую полевую армию от Антверпена – большой крепости на севере Бельгии – и развивать наступление в направлении Брюсселя и Намюра. Наступление германских корпусов обеспечивалось воздушной разведкой.

Бельгийская армия прикрывала направление на Брюссель, занимая рубеж протяжением в 30 км по реке Жете: три пехотные дивизии (1-я, 3-я и 5-я) от Жордуаня до Тирлемона, кавалерийская дивизия севернее у Диеста и Гелена; две дивизии (6-я и 2-я) располагались западнее – на реке Диль. 4-я бельгийская пехотная дивизия оставалась в Намюре.

Однако ввиду сильного нажима противника и явной угрозы быть отрезанными от Антверпена бельгийское командование отдало приказ войскам, не останавливаясь за рекой Диль, отходить к Антверпену, куда уже переехало бельгийское правительство. 20 августа бельгийская армия, не теснимая противником, подошла к Антверпену и расположилась на линии южных и юго-восточных фортов крепости.

Выделив для обеспечения со стороны Антверпена 3-й резервный корпус, 20 августа германские войска основными силами заняли столицу Бельгии город Брюссель, а их 1-я, 2-я и 3-я армии вышли на фронт Брюссель-Намюр-Динан, готовясь вступить в сражение с французскими силами. Те уже выдвигались навстречу противнику, готовясь к столкновению с ним в районе бельгийских Арденн и близ реки Самбре. Тактически важным для германских сил теперь был захват Намюра — второго, наряду с Льежем, форпоста бельгийской обороны.

Падение Намюра

Бельгийская крепость Намюр с девятью фортами, расположенная вверх по Маасу, обтекаемая с обеих сторон 2-й и 3-й германскими армиями, не могла сыграть какой-либо существенной роли для обороны приграничья. Командование осаждающими войсками, к которым вскоре присоединился 1-й авиаотряд, было возложено на командира гвардейского резервного корпуса генерала фон Гальвица, который, таким образом, получил в свое распоряжение группу почти в 90 000 человек.

Ещё в ходе осады Льежа в европейских дипломатических кругах распространились слухи об отправке к Намюру англо-французских войск в количестве нескольких сотен тысяч солдат. Изначально утопичные, эти сообщения так и остались слухами. В действительности постоянный гарнизон крепости и 4-я полевая дивизия генерала Мишеля (всего около 37 000 человек) обороняли крепость в течение 5 дней – до 25 августа. В ночь на 20 августа на подступах к Намюру была установлена тяжелая артиллерия и произведен авиационный налёт. В разы уступая противнику по численности, бельгийские войска вряд ли были способны организовать эффективную оборону крепости – их основные силы находились на марше в направлении Антверпена. К 23 августа обстрел стал практически непрерывным, а утром следующего дня 7 из 9 фортов Намюра были оставлены бельгийцами. 25 августа крепость пала. Лондонская «Таймс» писала перед этим, что Намюр выдержит шестимесячную осаду, а он пал через четыре дня. В Англии говорили с явным желанием преуменьшения, что «падение Намюра всеми признается как явная неудача. значительно сократившая шансы на быстрое окончание войны». Германцы взяли в Намюре 6700 пленных и захватили, кроме вооружения крепости, 12 полевых орудий. Кроме того, им досталось большое количество автомобилей, грузовиков, горючего, съестных припасов и всякого рода военного имущества. Потери же германцев (около тысячи человек, из которых четверть убитых) были гораздо менее значительными, чем при атаке Льежа.

Из более или менее подготовленных к долговременной обороне крепостей в распоряжении бельгийских войск оставался лишь Антверпен, куда после падения Льежа была перенесена резиденция бельгийского правительства. Стратегически важный порт, «заряжённое оружие, наведённое на сердце Британии» по определению Наполеона Бонапарта, он будет взят в ночь на 7 октября силами германской особой армейской группы «Безелер» (название – от фамилии командующего генерал-полковника Ганса Гартвига фон Безелера), сформированной на базе 3-го резервного корпуса.

По большому счету, уже после падения Льежа у бельгийцев не было шансов на удержание своих импровизированных плацдармов. Бельгия показала, что готова за себя постоять – теперь следовало идти на соединение с французами и англичанами, не подвергая себя истощению в безнадежных боях.

Литература и источники:

  1. Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М., 1986.
  2. Киган Д. Первая мировая война. М., 2002. С. 95.
  3. Коленковский А. Маневренный период первой мировой империалистической войны 1914 г. М., 1940.
  4. Пехота в бою. Сборник исторических примеров, составленный военно-историческим отделением пехотной школы армии США. М., 1936.
  5. Пуанкаре Р. На службе Франции 1914-1915. М.; Минск, 2002.
  6. Яковлев В. В. История крепостей. М., 2002.
  7. Greenhalgh E. Victory Through Coalition: Britain and France During the First World War. Cambridge, 2005.
  8. Haber L. F. The Poisonous Cloud: Chemical Warfare in the First World War. Oxford, 1986.
  9. Howard M. E. The First World War: A masterly introduction to the Great War. Oxford, 2002.
  10. Ludendorff E. Meine Kriegserinnerungen 1914-1918. Berlin, 1919.
  11. Rébold J. La guerre de forteresse 1914-1918. Paris, 1936.

Первая мировая война · Русская императорская армия · военное изобретательство

военная история · биохимия · история танкостроения

Но ошибки здесь нет, применительно к периоду Первой мировой разница между первым и вторым наименованием достаточно условна

Так что спор на сей счёт был бы схоластичным.

За ликбез не благодарю, бо в нём пока потребности не встречал.

Материалы: http://warspot.ru/3603-pervye-zalpy-pervoy-mirovoy-krovavaya-osada-liezha

3 ≫

Ровно 70 лет назад, 8 апреля 1945 года советские войска захватили Пятый форт – самое серьёзное фашистское укрепление на пути соединений, штурмовавших Кёнигсберг. 70 лет назад в этом штурме принимали участие дед мужа и мой дед, оба артиллеристы. Может быть, они даже были знакомы, но мы об этом уже не узнаем. Зато точно знаем, что среди прочих своих наград оба деда особенно дорожили медалями «За взятие Кенигсберга». И не случайно – потому что битва за город-крепость на «Королевской горе» (так переводится Königsberg) в самом деле была страшной. Накануне 70-летия Победы мы всем семейством съездили туда. Осенью там так красиво, словно и не было войны…

С давних пор вокруг Кёнигсберга существовала целая система укреплений – неприступных фортов, крепостных валов и рвов. Несмотря на то, что их возведение началось ещё во времена Тевтонского Ордена (1255г), построены они были настолько грамотно и с умом, что даже во время Второй мировой фашисты смогли с успехом использовать эти древние укрепления для обороны Кёнигсберга. Предвидя штурм, они их модернизировали и укрепили, насколько это было возможно.

История полна парадоксов: в середине 18-го века, когда Пруссия была частью Российской империи, в восстановлении обветшавших оборонительных сооружений принимали участие русские офицеры и солдаты. Вряд ли они могли тогда предположить, что в середине века 20-го всё это будут штурмовать их потомки – советские солдаты и офицеры.

В конце 19-го века вокруг Кёнигсберга было построено кольцо из фортов, превратившее город в одну из самых мощных крепостей в мире. Одним из экспертов на строительстве фортового кольца был российский инженер Тотлебен. Придумав и применив конструктивное новшество в виде огневых точек тяжёлой артиллерии на флангах, он вряд ли догадывался, какую свинью замедленного действия подложил он своим потомкам во Второй Мировой.

Большое фортовое кольцо протяжённостью около 50 км, состояло из 12 фортов и трёх промежуточных укреплений. Сначала форты имели порядковые номера, а чуть позже их назвали именами прусских королей и знаменитых полководцев. Самый неприступный из них – Пятый форт – носил имя короля Вильгельма Фридриха Третьего. В первый и последний раз по своему прямому назначению форты использовались в апреле 1945 года.

В преддверии штурма Кёнигсберга фашисты успели создать на кенигсбергском направлении 9 рубежей обороны на расстоянии 12-15 км друг от друга. С января 1945 года началось укрепление фортов, которые стали передним краем обороны. На гребнях валов оборудовали пулемётные и минометные стрелковые гнёзда, между фортами установили дополнительные долговременные огневые точки, проволочные заграждения и минные поля.

Вот так выглядит разрушенный дот возле 5-го форта:

Пояс фортов замкнули противотанковыми рвами. Дороги, ведущие от фортов к Кёнигсбергу, оборудовали противотанковыми ежами и заминировали. Не читайте абстрактно – попытайтесь всё это представить, и вы совершенно иначе ощутите смысл фразы «здесь каждый сантиметр земли полит кровью советских солдат», которая стала расхожей в описаниях битвы за Кёнигсберг.

Самый мощный из всех, Пятый форт построен в виде шестиугольника длиной 215 м и шириной 105. Стены сложены из особо прочного керамического многократно обожженного кирпича. Производитель по праву гордился своими кирпичами, раз поставил на каждый своё клеймо.

Толщина кирпичных стен форта доходит до 2-х метров, сверху сооружение засыпано защитным четырёхметровым слоем грунта. Также на строительстве форта использовались природный камень и бетон. Как выяснилось во время артобстрела, пробить такую стену можно, если использовать особо мощные орудия — и то, только если снаряд дважды попадёт в одну воронку.

Внутри форта были казармы, лазарет, столовая и склады боеприпасов, занимавшие два этажа. Всё это отапливалось котельной и имело вентиляцию.

Помещения форта соединялись широкими подземными коридорами, по которым можно было перевозить грузы на повозках. В форте имелись внутренние дворики, использовавшиеся в качестве огневых точек и внутренних транспортных развязок.

Для подъема и спуска грузов и боеприпасов существовали лифты. Вот, что осталось от одного из них:

Форт был окружен водным рвом шириной 25 м и глубиной 4 м. Этот ров одновременно служил препятствием для противника и дренажной системой для нижнего яруса форта.

Штурм Пятого форта начался с артобстрела 2 апреля 1945 года. Огонь по форту вёлся из орудий особой мощности 245-го отдельного Гумбинненского дивизиона подполковника С.С.Мальцева.

Как я уже упоминала, стены форта легко выдерживали прямое попадание 280-мм снарядов, и на 73 прямых попадания пришлось всего 2 сквозных пробоины. Поэтому овладеть фортом сходу не удалось. Осаду и штурм Пятого форта поочередно вели штурмовые отряды 801 и 806 стрелковых полков 235-й стрелковой дивизии, 1-й батальон 732-го стрелкового полка 235-й стрелковой дивизии и 2-й батальон 550-го стрелкового полка 126-й стрелковой дивизии.

Сдвинуть ситуацию с мёртвой точки помог подвиг сапёров. Под покровом ночи и непрерывным огнём противника сапёры старшина П.И. Меренков, старший сержант Г.А. Малыгин и рядовой В.К. Полупанов переправились через ров на лодке, сделали проходы в минном поле, заложили заряды и подорвали стену форта. Двое из них были ранены в самом начале вылазки, но нашли в себе силы завершить начатое.

В крепостной стене образовался пролом, через который штурмовые отряды проникли в форт и вступили в рукопашный бой с фашистами. Сколько вам лет? Петру Меренкову был 31 год, Григорию Малыгину 23, Владимиру Полупанову 20.

Вот уцелевший чемоданчик с «джентльменским набором» сапёра того времени:

Всю ночь с 7 на 8 апреля внутри форта шёл бой, на утро 8 апреля фашистский гарнизон капитулировал. За мужество и отвагу, проявленные при штурме Пятого форта, трое сапёров и 12 других отличившихся бойцов — стрелков и артиллеристов были удостоены звания Героя Советского Союза. Вот они.

Падение Пятого форта решило исход Кенигсбергской операции.

9 апреля 1945 года советские войска взяли крепость Кёнигсберг. Чтобы написать об этом одним предложением, понадобилось 9 слов. Чтобы совершить это – понадобились месяцы подготовки, неделя непрерывных кровопролитных боёв и тысячи жизней.

© Текст и фото – Noory San.

Ещё почитать:

Первая книга автора блога. Мне интересно ваше мнение! Нажмите на картинку, чтобы прочитать.

Поделиться

Если вам страшно.

Кликните по картинке, защитите себя от страхов

Материалы: http://noorysan.ru/vzyatie-kyonigsberga-shturm-pyatogo-forta/